Удивительно, как часто он провоцировал скандалы! Из-за какой-то ерунды едва не стрелялся на дуэли с Мандельштамом... А как часто влюблялся! Лившиц, кажется, пострадал, потому что сел слишком близко к Ксане Пуни, жене художника Пуни, в которую Велимир втрескался по уши – слава богу, его вовремя удержал все тот же Бурлюк... А как хороша была студентка Леля Скалон, с которой он познакомился в кабаре «Бродячая собака»! Денег у него тогда, как всегда, не оказалось, нечем было даже угостить Лелю и ее подругу, так что пришлось ехать в Царское Село – занимать у Гумилева. «Но вы же не любите его поэзию!» – напоминали Велимиру. «Я сперва выложу ему все, что думаю о его стихах, а уж потом займу денег», – отвечал Велимир. И Гумилев действительно дал сколько нужно.

А что толку... Хлебников, увы, решительно не умел ухаживать. Он нравился дамам: высокий, интересный, загадочный. В «Бродячей собаке» все его знали, и он вполне мог бы произвести впечатление – владей он искусством флирта, ничего не значащей беседы, вовремя вкрученного комплимента. Вместо этого он накупил бутербродов и судорожно пытался придумать каламбуры с фамилией Скалой. Ничего не вышло: девушка прыснула и ускользнула, оставив поэта с разбитым сердцем.

Были и другие, и немало. Любительница поэзии, чья-то дочка, случайные дамы, встреченные на очередной даче, в очередном салоне, в гостях... Иные отдавались ему, другие называли чудаком и ласково целовали в лоб, третьи удивленно говорили: «Но я же замужем!» «Необычайно красив», – шептали за спиной. «Ребенок, сущий ребенок!» – припечатала Лиля Брик. Он влюблялся во всех – поочередно и разом. Пытался произвести впечатление, принарядиться – но тщетно: результат был комическим. Высокий и задумчивый, в ботинках с вечно отстающими подметками, примотанными веревочками, надевший для красоты длиннополый сюртук и обтягивающие черные брюки, но без воротничка и с голой грудью, зато с белой астрой в петлице и еще к тому же напудренный для пущего эффекта. Невероятный вид!